Интересно, а каково это, когда любовники занимаются любовью и одновременно питаются друг от друга?
Воображение Майи тотчас нарисовало эту картину, и девушку кинуло в жар.
Борис, заметив физиологические изменения, произошедшие с девушкой, нахмурил брови. Черт! Проклятье! Дьявол всех дери! Она отвергает даже его кровь! Основу основ каждого вампира! Но ничего, он наберется терпения, обязательно наберется!
— Значит, традиционный завтрак, — преодолев нарастающий гнев, сказал Борис и соскочил с подоконника, на котором восседал с раннего утра. Он почти не спал, наблюдая за Майей и составляя "коварный" план действий. — Как скажешь, детка.
Майя поморщилась:
— Борис, у меня к тебе просьба.
— Внимательно слушаю.
— Не называй меня "деткой". Лучше воробушком или другим любым прозвищем. "Детка" вызывает неприятные ассоциации.
— Нет ничего проще, воробушек. Я тебе это прозвище оставлю. Придется переименовывать Ланку.
— Спасибо.
— Ты особо не расслабляйся, Майя. После завтрака тебе снова придется собирать дорожную сумку или чемодан, с чем ты там приехала ко мне.
Вот тут Майю прошиб холодный пот, и она опустила голову. Ну, знаете ли….
Сначала она смутилась, но на смену смущению очень быстро пришёл гнев, разочарование и обиды.
Девушка ловко соскочила с кровати, прижимая к груди простынь и скрывая от алчного взгляда Бориса обнаженное тело. Она выкинула руку вперед, и указательный палец виртуально направила ему в грудь.
— Ты!…. У меня просто слов нет, какой ты подлец!
— Я?! — искренне удивился Борис. — Да я ещё сегодня ничего не успел сделать, чтобы заслужить столь лестный эпитет!
— Ты повторно выгоняешь меня из своего дома после вместе проведенной ночи! Прошлый раз я ещё как-то могла тебя понять…Но сегодня!…Знаешь ли — это слишком!
Майя задыхалась. У неё было припасено много негативных характеристик Сандровскому, и она обязательно высказала бы их всех, если бы хоть на секунду поверила, что они возымеют действия. Он же твердокожий! Не пробиваемый! Её слова для него, как об стенку — вода!
— Майя…
— Хватит! — она не позволила ему договорить, гордо вздернув подбородок. — Хочешь, чтобы я уехала, я уеду и без завтрака! Но не смей больше появляться на пороге моего дома! Никогда! Видеть тебя не желаю!
Она старалась повторить те слова, что сказал в прошлый раз он, но сомневалась, что вспомнила их дословно. Какая, собственно, разница? Больше разговаривать с Сандровским она не хотела, и, продолжая прижимать к груди простынь, сильно хромая, направилась в ванную.
Где громко, от души, хлопнула дверью.
Но не прошло и секунды, как дверь с шумом распахнулась, едва не слетев с петель, и в ванную, сметая всё на своем пути, ворвался Борис. Теперь он тоже был в ярости, его лицо перекосило от злости, глаза метали гром и молнию.
— Женщина, никогда не смей хлопать дверью в моем присутствии, а тем более, закрывать её перед моим носом! — прогромыхал он, и стены содрогнулись от его рыка. — Ясно?
— Нет! — закричала в ответ Майя.
Куда подевалась её робкая натура — осталось загадкой. Сейчас в ней проснулась и властвовала разъяренная фурия.
— Что??? — зарычал он.
— Что слышал! И не смей на меня рычать!
— А ты переставай вертеть передо мной голой задницей!
— Чтоооо?? — теперь они поменялись местами, и пришла очередь возмущаться-удивляться Майе.
— Твоя задница! Она мешает сосредоточиться на мыслях, и всё время привлекает внимание!
— Я…я…я…не верчу ничем! А тем более, задницей!
— Да неужели?! А что, по-твоему, я сейчас вижу в зеркале?!
И Борис вызывающе ткнул пальцем в большое зеркало за спиной Майи. Та обернулась и, пискнув, попыталась закутать простыней, как груди, так и спину. Она совсем забыла про зеркало, в котором она отражалась вся — от макушки до пяток.
— Ты уйди, и ничего не будешь видеть! — продолжила кипятиться девушка.
— Майя….
Предупреждение.
— Сандровский…
Вызов.
Стук в дверь пришёлся, как нельзя кстати. Они оба вздрогнули и разом повернули головы в её направлении.
— Что тебе надо, Велест? — громко спросил Борис, не сдвинувшись с места. — Катись к черту!
— Я покачусь, как только ты пообещаешь моей жене, что перестанешь кричать на Майю. Она беспокоится за девушку.
— Отвали!
— Не могу! Или ты обещаешь мне, или я вхожу в спальню.
Борис зарычал, быстро метнулся к Майе, плотнее укутал её простыней, скрыв ту часть тела, которая больше всего его волновала в данный момент, и снова отошёл на несколько метров.
— Можешь рискнуть, и уверяю тебя, ты на собственной шкуре испытаешь моё злопамятство! — крикнул Борис уже более спокойным тоном.
— Принимаю твои слова, как обещание. А если и дальше будешь крушить мебель, заказывать будешь её сам!
Велест рассмеялся, после чего, видимо, ушёл.
Майя стояла красная от стыда. Весь её пыл испарился так же внезапно, как и начался. Она покачала головой. Вот это позор! Они кричали так громко, что их было слышно во всем доме, иначе Лана не отправила бы Велеста узнать, что у них происходит. Что теперь Лана подумает о ней? Что она не сдержанная истеричка?
— Давай вернемся в комнату, ты мне дашь две минуты, я объясню, что имел в виду, когда сказал, чтобы ты собирала вещи, потом ты идешь в ванную. Пока принимаешь душ, тебе принесут завтрак, и всё встанет на свои места.
Борис говорил спокойно, точно и не кричал минуту назад. Он тоже быстро успокоился, шутливая забота Велеста благоприятно повлияла на него.
Главным было другое — успокоившись, он смог осознать, что Майе не понравилась мысль, что он попросил её покинуть дом Сандровских. А это не просто отличная новость! Это очень-очень обнадеживающая новость!
Продолжая хмурить брови, Майя с недоумением уточнила:
— То есть ты не планировал меня выгонять?
— Не-а, — и Борис расплылся в довольной улыбке, скрестив руки на груди.